Девочка Оля жила в большом городе. А лайка Суворка — в таёжном посёлке. Перед Новым годом в Олином дворе всегда ставили ёлку, и ребята готовили для неё игрушки. Оля смастерила волшебника — в плаще со звёздами, в колпаке, с усыпанной блёстками подзорной трубой. Потом решила, что ему одному будет скучно, и смастерила другого. Но на него не хватило ни серебряной фольги, ни блёсток. И одет он был очень просто — в тулупчик, шапку и валенки. Оля решила: первого будут звать Волшебник с трубой, а второго — просто Тулупчик.
Девочка то и дело выглядывала во двор: не привезли ли ёлку? Она не знала, что ёлка ещё только едет к ним из тайги. А в автобусе сидит ничейный Суворка. Шофёр угостил, вот Суворка и увязался за ним. Ёлку выгрузили в городском сквере, и Суворка выскочил в открытые двери. Шофёр показал на ёлку, сказал:
— Сторожи, — и остался сидеть в тепле.
Подъехали люди на грузовике, перенесли туда ёлку, грузовик тронулся, зачадил, и Суворка, не отставая, побежал за ним. Лесную гостью наряжали уже при свете фонарей. Развесили зайцев и медведей, часы с кукушкой, на курьих ножках избушку, а уж самолётов, ракет и звездолётов тут было без счёта. Олины волшебники уместились уже еле-еле.
— Не могли найти место получше, — ворчал Волшебник с трубой.
— В тесноте, да не в обиде, — успокаивал его Тулупчик.
Скоро все уснули на ёлке. Не спал только Суворка. Рядом сидел. Сторожил. Когда часы с кукушкой показали утро, увидел: к ёлке девочка бежит, а за ней идёт её мама.
Девочка то и дело выглядывала во двор: не привезли ли ёлку? Она не знала, что ёлка ещё только едет к ним из тайги. А в автобусе сидит ничейный Суворка. Шофёр угостил, вот Суворка и увязался за ним. Ёлку выгрузили в городском сквере, и Суворка выскочил в открытые двери. Шофёр показал на ёлку, сказал:
— Сторожи, — и остался сидеть в тепле.
Подъехали люди на грузовике, перенесли туда ёлку, грузовик тронулся, зачадил, и Суворка, не отставая, побежал за ним. Лесную гостью наряжали уже при свете фонарей. Развесили зайцев и медведей, часы с кукушкой, на курьих ножках избушку, а уж самолётов, ракет и звездолётов тут было без счёта. Олины волшебники уместились уже еле-еле.
— Не могли найти место получше, — ворчал Волшебник с трубой.
— В тесноте, да не в обиде, — успокаивал его Тулупчик.
Скоро все уснули на ёлке. Не спал только Суворка. Рядом сидел. Сторожил. Когда часы с кукушкой показали утро, увидел: к ёлке девочка бежит, а за ней идёт её мама.
Увидев своих волшебников, Оля обрадовалась. А когда заметила Суворку, обрадовалась ещё больше:
— Мама, какая собака большая! Можно я с ней поиграю?
— Конечно, можно! — хотел крикнуть Суворка, но разговаривать он не умел.
Он только помахал хвостом и протянул Оле лапу. Рука в пёстрой варежке потрепала его за ухом. От варежки дохнуло теплом, мандариновой кожуркой. И вот уже Оля удирала от Суворки, нарочно спотыкаясь и падая в снег. А когда домой уходили, взмолилась:
— Мама, эта собака ничья, возьмём её себе!
Мама нахмурилась:
— У нас дома тесно, и ты забываешь, что завтра я уезжаю.
Оля помахала мокрой от снега варежкой и понуря голову побрела к дому. Потом вернулась и прошептала Суворке на ухо:
— Я завтра приду, и мы опять поиграем.
Но назавтра она не пришла. Суворка несколько раз пробегал по её следам до подъезда и возвращался к ёлке, боялся оставить её без присмотра. Он сердился и лаял на озорной ветерок, что трепал еловые ветки и раскачивал хлопушки и фонарики.
Ветерок к ночи куда-то пропал. Наползли тучи, налетел, засвистел буран. Ледяным кнутом полосовал он небо и землю, раскачивал деревья, швырялся колючим снегом. Волшебники на ёлке ёжились и дрожали. Стали искать, куда бы им спрятаться. Избушка на курьих ножках оказалась занятой. Только один кособокий домишко был пустым. В нём было тесно, но зато топилась печка. И волшебники повеселели.
— Суворка, ты почему не прячешься? — свесился вниз Тулупчик.
Но Суворка от ёлки не сделал ни шагу. Тулупчик вздохнул:
— Олю ждёт, бедолага.
— И зря, — заметил Волшебник с трубой, — в такой буран она не придёт.
— Пришла бы всё равно, — заспорил Тулупчик, — наверно, с ней что-то случилось. Мама её уехала, и она дома одна-одинёшенька.
Его сосед навёл подзорную трубу на Олино окошко:
— Сейчас мы всё узнаем, моя труба всё вокруг видит. И всё про всех знает… Так вот, Оля бегала в магазин за тянучками и потеряла от дома ключ. Дверь ей открыли соседи, теперь будет дома сидеть и ждать, когда мама приедет.
Тулупчик заволновался:
— Где же ключ искать?
Волшебник поводил трубой по сторонам:
— Ничего не видать — буран. Тулупчик рассердился:
— Буран, буран. Ты волшебник или кто? Утихомирь его.
Сосед сдвинул на затылок колпак:
— А как?
И тут же ударил себя по лбу:
— Вспомнил!
Он повернул трубу другой стороной, оба прилипли к ней носами. Сначала было ничего не видать, потом появилось снежное поле, по нему мчались нарты — северные сани.
— Эта история, — заговорила труба, — случилась в северном селении. Целый месяц там мела пурга.
Люди устали, не смеялись, не пели. Дети болели. Тогда-то и появилась в селении Белая собака.
— Запрягите её в нарты, — сказал самый мудрый и старый.
Собака убежала и вернулась назавтра. Под меховым пологом люди увидели девочку с глазами, каких ни у кого в этом селении не было. Глаза были синие, лучистые, в них плясали золотые, весёлые искры. Она улыбнулась людям и сказала:
— Мой отец — Солнечный день. Он уже ищет меня. И как только придёт сюда, сразу утихнет метель.
И труба замолчала.
— Ну да, — так и подпрыгнул волшебник, — это же проще пареной репы. Лечу за девчонкой!
Он прыгнул в висящий рядом звездолёт и помахал рукой.
— Вернусь, и часу не пройдёт.
— Мама, какая собака большая! Можно я с ней поиграю?
— Конечно, можно! — хотел крикнуть Суворка, но разговаривать он не умел.
Он только помахал хвостом и протянул Оле лапу. Рука в пёстрой варежке потрепала его за ухом. От варежки дохнуло теплом, мандариновой кожуркой. И вот уже Оля удирала от Суворки, нарочно спотыкаясь и падая в снег. А когда домой уходили, взмолилась:
— Мама, эта собака ничья, возьмём её себе!
Мама нахмурилась:
— У нас дома тесно, и ты забываешь, что завтра я уезжаю.
Оля помахала мокрой от снега варежкой и понуря голову побрела к дому. Потом вернулась и прошептала Суворке на ухо:
— Я завтра приду, и мы опять поиграем.
Но назавтра она не пришла. Суворка несколько раз пробегал по её следам до подъезда и возвращался к ёлке, боялся оставить её без присмотра. Он сердился и лаял на озорной ветерок, что трепал еловые ветки и раскачивал хлопушки и фонарики.
Ветерок к ночи куда-то пропал. Наползли тучи, налетел, засвистел буран. Ледяным кнутом полосовал он небо и землю, раскачивал деревья, швырялся колючим снегом. Волшебники на ёлке ёжились и дрожали. Стали искать, куда бы им спрятаться. Избушка на курьих ножках оказалась занятой. Только один кособокий домишко был пустым. В нём было тесно, но зато топилась печка. И волшебники повеселели.
— Суворка, ты почему не прячешься? — свесился вниз Тулупчик.
Но Суворка от ёлки не сделал ни шагу. Тулупчик вздохнул:
— Олю ждёт, бедолага.
— И зря, — заметил Волшебник с трубой, — в такой буран она не придёт.
— Пришла бы всё равно, — заспорил Тулупчик, — наверно, с ней что-то случилось. Мама её уехала, и она дома одна-одинёшенька.
Его сосед навёл подзорную трубу на Олино окошко:
— Сейчас мы всё узнаем, моя труба всё вокруг видит. И всё про всех знает… Так вот, Оля бегала в магазин за тянучками и потеряла от дома ключ. Дверь ей открыли соседи, теперь будет дома сидеть и ждать, когда мама приедет.
Тулупчик заволновался:
— Где же ключ искать?
Волшебник поводил трубой по сторонам:
— Ничего не видать — буран. Тулупчик рассердился:
— Буран, буран. Ты волшебник или кто? Утихомирь его.
Сосед сдвинул на затылок колпак:
— А как?
И тут же ударил себя по лбу:
— Вспомнил!
Он повернул трубу другой стороной, оба прилипли к ней носами. Сначала было ничего не видать, потом появилось снежное поле, по нему мчались нарты — северные сани.
— Эта история, — заговорила труба, — случилась в северном селении. Целый месяц там мела пурга.
Люди устали, не смеялись, не пели. Дети болели. Тогда-то и появилась в селении Белая собака.
— Запрягите её в нарты, — сказал самый мудрый и старый.
Собака убежала и вернулась назавтра. Под меховым пологом люди увидели девочку с глазами, каких ни у кого в этом селении не было. Глаза были синие, лучистые, в них плясали золотые, весёлые искры. Она улыбнулась людям и сказала:
— Мой отец — Солнечный день. Он уже ищет меня. И как только придёт сюда, сразу утихнет метель.
И труба замолчала.
— Ну да, — так и подпрыгнул волшебник, — это же проще пареной репы. Лечу за девчонкой!
Он прыгнул в висящий рядом звездолёт и помахал рукой.
— Вернусь, и часу не пройдёт.
Прошёл час, другой. Кукушка на часах куковала и пряталась, а волшебник с трубой всё не возвращался. Если бы у Тулупчика была такая труба, как у него, он бы увидел, что звездолёт унёс волшебника совсем недалеко. Пролетая над пожарной каланчой, он закричал:
— Стой!
Звездолёт остановился.
— Наконец-то, — кричал Волшебник с трубой, — вот для меня подходящее место. На вышке не дует, и весь город как на ладони. Мне видно всё, и меня видно всем.
Про Олю и своё обещание он и забыл совсем.
А там, откуда он улетел, буран всё выл и свистел. Тулупчик, дождавшись утра и устав беспокоиться, вылез из тёплого дома и спустился вниз.
— Суворка, — позвал он, — беги, ищи Олины ключи, а я буду ёлку сторожить.
Суворка бросился к Олиному дому, обежал его кругом. В затишке у забора вдруг донесло до него мандариновой кожуркой. Знакомый запах! Он разбросал сугроб лапами. Показалась пёстрая варежка, из неё рыбкой выскользнул ключ. С ним и прибежал Суворка к Тулупчику. Тот руками замахал:
— Беги назад, дурачок, к Оле почтальон идёт!
Суворка едва успел. Он взлетел вверх по лестнице за почтальоном следом. И Оля, открыв дверь, увидела рядом Суворку с ключом и варежкой в зубах и почтальона с телеграммой. Она прочитала:
«Я соскучилась! Какую хочешь собаку проси. Мама».
Девочка рассмеялась:
— У меня собака есть, мне больше никакую не надо.
И как только она рассмеялась, её услышал и разглядел самый главный волшебник — Солнечный день:
— У этой девочки глаза, как у меня, весёлые и синие. Пусть она тоже будет моей дочкой.
И как только он подошёл к окошку, буран улёгся, и над городом встало весёлое солнце. Оля закрыла двери на ключ и выбежала на улицу вместе с Суворкой. Тулупчик смотрел на них из-под ёлки, щурился на солнце и улыбался, довольный:
— Выходит, я тоже волшебник немного.
Автор текста: Светлана Волкова.
Художник: Александр Муравьёв.
— Стой!
Звездолёт остановился.
— Наконец-то, — кричал Волшебник с трубой, — вот для меня подходящее место. На вышке не дует, и весь город как на ладони. Мне видно всё, и меня видно всем.
Про Олю и своё обещание он и забыл совсем.
А там, откуда он улетел, буран всё выл и свистел. Тулупчик, дождавшись утра и устав беспокоиться, вылез из тёплого дома и спустился вниз.
— Суворка, — позвал он, — беги, ищи Олины ключи, а я буду ёлку сторожить.
Суворка бросился к Олиному дому, обежал его кругом. В затишке у забора вдруг донесло до него мандариновой кожуркой. Знакомый запах! Он разбросал сугроб лапами. Показалась пёстрая варежка, из неё рыбкой выскользнул ключ. С ним и прибежал Суворка к Тулупчику. Тот руками замахал:
— Беги назад, дурачок, к Оле почтальон идёт!
Суворка едва успел. Он взлетел вверх по лестнице за почтальоном следом. И Оля, открыв дверь, увидела рядом Суворку с ключом и варежкой в зубах и почтальона с телеграммой. Она прочитала:
«Я соскучилась! Какую хочешь собаку проси. Мама».
Девочка рассмеялась:
— У меня собака есть, мне больше никакую не надо.
И как только она рассмеялась, её услышал и разглядел самый главный волшебник — Солнечный день:
— У этой девочки глаза, как у меня, весёлые и синие. Пусть она тоже будет моей дочкой.
И как только он подошёл к окошку, буран улёгся, и над городом встало весёлое солнце. Оля закрыла двери на ключ и выбежала на улицу вместе с Суворкой. Тулупчик смотрел на них из-под ёлки, щурился на солнце и улыбался, довольный:
— Выходит, я тоже волшебник немного.
Автор текста: Светлана Волкова.
Художник: Александр Муравьёв.
