СОРОК ДВА С ПОЛОВИНОЙ

Шёл урок географии. За окном, за ветками тополя, виднелось синее апрельское небо.
— …итак, в Сицилии находится озеро Смерти,  —  продолжала Елена  Павловна.
—  А почему его так назвали? —  спросил с последней парты Скворцов.
—  Руку, Скворцов, поднимать нужно, —  сказала географичка, —  если хочешь спросить. — А  озером Смерти  его назвали потому, что на его дне бьют кислотные ключи. И кислота  убивает всё живое.
Я  представил,  что Хлебушкина стоит  в этом ужасном озере. Озере, в котором погибает всё живое, —  рыбы, раки, водоросли.  Хлебушкина стоит, а вода все выше и выше, вот только что была по колено, а теперь — по грудь. И рядом —  никого! И так мне страшно стало  за Хлебушкину, что это, наверное, стало видно по моему лицу.  Потому что Елена Павловна сказала:
—  Синицын, не гримасничай!
—  Я не гримасничаю!
—   Нет, гримасничаешь, Синицын! В чём дело?
Географичка подошла к парте  и уставилась на меня сверху вниз.
—  Что молчишь? Хочешь, чтобы я родителей вызвала, да?
Я понял, что  Елена Павловна не в настроении и что  если я срочно что-нибудь не придумаю, то она так и сделает.
—  У меня это… у меня живот болит! —  сказал я.
Взгляд у Елены Павловны переменился. И голос стал другим.
— Давно болит? —  спросила она.
—  Минут… пять. Да всё уже, не болит!
—  А  вчера болел?
Я задумался. Мама говорит, что врать нехорошо. Но я уже соврал про живот, и теперь решил сказать правду.
—  Нет, вчера не болел.
—  А температура? Температуру мерил?
—  Нет.
—  В медпункт, Синицын! —  сказала географичка.
—  Но у меня уже не  болит!
—  Никаких не болит! В медпункт —  и всё. По городу кишечная инфекция ходит. Это очень опасно. Так что иди, Синицын! Иди, иди!
Я нехотя встал из-за парты и двинулся к двери.
—   Нет, Синицын, иди с рюкзаком! —  остановила географичка. —  Мало ли что!
— Да честное слово, я здоров!
— Вот пусть медсестра напишет, что ты здоров, и придёшь. Без справки не возвращайся.
Я вышел и по пустому коридору медленно  побрёл в медпункт. И зачем я только ляпнул, что болит живот!  Надо было  сказать, что зуб болит.
Медсестра Зоя Ивановна сидела за столом и читала толстую книгу.   В окно медпункта стучались ветки тополя  и будто просили о помощи.
Alla-OzorninaЗоя Ивановна  не обращала на меня внимания. Она сидела то неподвижно, то начинала теребить носовой платок и качать ногой.
—  Можно? —  спросил я.
Зоя Ивановна подняла голову, посмотрела на меня поверх очков и  недовольно спросила:
—  Чего тебе?
—  Справку.
Зоя Ивановна рассердилась:
—  Прогулять хочешь? Никакой  справки! Иди на урок! —  и снова уткнулась в книгу.
—  Да нет, мне нужна справка, что я здоров.
Зоя Ивановна оторвалась от книги.
—  Зачем тебе справка, что ты здоров?
—  С урока отправили. Сказали, без справки не приходи.
—   Мы таких справок не даём. Мы вообще никаких справок не даём! Ну, всё, иди на урок.
Что же делать? Ведь меня и на урок не пустят и родителей вызовут.
—  Ну, Зоя Ивановна, ну, пожалуйста!
—  Фамилия?
—  Синицын из  пятого А, —  обрадовался я.
—  А почему тебя сюда отправили?
—  Я сказал, что живот болит.
—  Тьфу ты! —  опять рассердилась Зоя Ивановна. —  Так бы сразу и сказал! В городе кишечная инфекция, а ты!  Температуру мерил?
—  Нет…
—  Тогда измеришь сейчас! —  Она открыла стол и вынула градусник.
—  Да у меня ничего не болит! Честное слово! Мне только справку.
—  Никакой справки, пока не измеришь! На!
Я сунул градусник  под мышку и опустился на стул.  Зоя Ивановна уткнулась в книгу. Я вспомнил, что оставил Хлебушкину на озере Смерти.  Она стояла уже почти по горло в воде.  Нужно торопиться! Тут Хлебушкина, увидела меня и…
Прозвенел звонок. Из коридора  послышались топот, голоса. Я обрадовался. Ведь справка-то теперь не нужна, можно идти. Зоя Ивановна по-прежнему не отрывалась от книги. Она поднесла носовой платок к глазам. Рука её дрожала. Я уже встал, чтобы положить градусник на стол и потихоньку  выскользнуть из кабинета, но дверь  приоткрылась и в узкую щель просунулась Витькина голова.
—  Без справки не приходи, —  зашептал он. —  Географичка всё рассказала математичке. Та без справки не пустит.
Дверь закрылась, но тут же приоткрылась снова. На этот раз появилась голова Хлебушкиной.
—  Без справки не приходи, —  зашептала она, – математичка не пустит.
Зоя Ивановна всхлипнула. Дверь закрылась.
Прозвенел звонок на урок.  Непрочитанных страниц книги, над которой склонилась Зоя Ивановна, осталось совсем немного. Я  понял, что надо успеть спасти Хлебушкину. Я бросился в  озеро и вытащил  Хлебушкину из ядовитой воды. От слабости  она не могла  говорить. Зато говорил её взгляд: «Я всегда знала, что ты отважный, Лёша! Спасибо тебе!»
Зоя Ивановна захлопнула книгу и … увидела меня.
—  Тьфу ты, я ведь про тебя и забыла! Давай градусник.
Я протянул  градусник.
—  Боже мой! Синицин, ложись на кушетку!
Я понял, что случилось что-то страшное. Медсестра подскочила к телефону.
—  Скорая? Это школа номер шестнадцать. У нас тут кишечная инфекция. Да… Да… У мальчика температура сорок два с половиной и боли в животе!
Сорок два с половиной! Значит,  я, в самом деле… болен?  В животе сразу закололо, голова закружилась. Я едва дошёл до кушетки и без сил рухнул на неё.
Alla-Ozornina

Продолжение рассказа А. Озорниной «Сорок два с половиной» читайте в журнале «Сибирячок» № 4-2015 г.

Поделиться в соцсетях

Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники