СОРОК ДВА С ПОЛОВИНОЙ. ПРОДОЛЖЕНИЕ

Окончание.
Итак, ученика Синицына с урока географии отправили в медпункт, потому что он заболел. Что же было дальше?

В медпункт заглянула Елена Павловна.
— Как Синицын? — спросила она.
— Идите сюда, — взволнованно позвала её Зоя Ивановна. Географичка вошла. Зоя Ивановна отвела её в сторону.
— Очень тяжёлый, — услышал я шёпот медсестры. — Температура сорок два с половиной. Жуткие боли в животе!
Жуткие боли! Теперь я чувствовал, что в животе не просто колет, в нём вертится раскалённый шар. Я застонал.
— Господи! — прошептала Елена Павловна и на цыпочках подошла ко мне. — Бледный какой!
Я закрыл глаза. Мне было очень плохо. Раскалённый шар вертелся всё быстрее.
— Где ребёнок с кишечной инфекцией? — услышал я громкий мужской голос. Я с трудом открыл глаза и увидел человека в белом халате. — Покажите градусник! — приказал он. — Так, сорок два с половиной! Носилки, быстро!
Меня положили на носилки и накрыли тёплым одеялом.
— Одежду и рюкзак в ноги! — распорядился врач. — И найдите старшеклассников, чтоб донести до машины.
В медпункт вошли двое — маленький и толстый, и длинный и тощий. Они подняли носилки и понесли меня к выходу.
— Стойте! — остановила их Зоя Ивановна. — Ногами вперёд только покойников выносят! А он живой!
— Пока живой! — заметил тощий.
Я снова закрыл глаза. Потом открыл.
Надо мной качнулся и поплыл потолок медпункта, потом длинный потолок коридора, потом лица учителей и учеников, которые с любопытством смотрели на меня откуда-то сверху. 42.5-rasskaz-Ozornina
— Дорогу слонам падишаха! — сказал толстый.
— Понабежали тут, — сказал тощий. — Что, покойников не видели?
Лицу стало холодно, и надо мной поплыли облака. Меня запихнули в машину, она заурчала и рванула с места. Живот болел так, что даже дышать было трудно.
«Наверное, я умру», — подумал я. И представил, как я лежу на кровати, а рядом стоят Витька и Хлебушкина. Хлебушкина держит меня за руку, и говорит: «Леша! Пожалуйста, не умирай, я так тебя люблю!» А у дверей стоит весь наш класс, а может быть, даже вся школа. И все плачут…
Я закрыл глаза. Честно говоря, я сам чуть не плакал, так мне не хотелось умирать. Но ради того, чтобы услышать от Хлебушкиной такие слова, я готов был пойти на все. Даже на это. Машина остановилась.
— Где санитары? Живо сюда! У нас ребёнок с кишечной инфекцией! Меня снова понесли куда-то, потом положили на кушетку.
— Он что, без сознания? — спросил женский голос.
— Когда забирали, в сознании был, — ответил врач. — Ну, мы поехали.
— Деточка, ты меня слышишь? — спросил меня тот же женский голос. — Я кивнул. — Глаза можешь открыть? — Я открыл и увидел женщину в белом халате. — Давай температурку ещё разочек измерим, — ласково сказала она. — Оленька, поставьте ему градусник.
Я опять подумал, что скоро умру. И понял, что тогда уже не услышу, как Хлебушкина признаётся в любви. Мне стало страшно, и я зажмурился. Через некоторое время Оленька забрала у меня градусник и сказала:
— Послушайте, а температура-то нормальная! Тридцать шесть и шесть.— Я быстро открыл глаза.
— Как нормальная? — удивилась женщина в белом халате и положила руку мне на лоб. — Точно. Нет у него никакой температуры!
— Эй, в приемном покое, — заглянул кто-то из коридора, — только что из шестнадцатой школы звонили. У них там оказывается градусник испорченный. Он всегда сорок два с половиной показывает! Медсестра, Зоя Ивановна, что ли, плачет, говорит, забыла его списать.
— Ну, тогда всё понятно! Вставай, деточка! — весело сказала женщина в белом халате. — Лечение отменяется!
Я сел на кушетку. Теперь мне стало так обидно, что Хлебушкина не придет прощаться со мной, не скажет, что любит меня, что я заплакал…
— Ну-ну, — погладила меня по голове Оленька. — Всё обошлось! Здоровый, красивый мальчик! Сейчас мы тебя домой отвезём.
— Сам дойду, — сказал я, вытирая слёзы. — Я же здоровый.
— И то верно, а то машин не хватает.
Я оделся, взял рюкзак и вышел на улицу. Ветер стих. На лавочке грелся большой рыжий кот. Галдели воробьи. Было тепло, как летом. Но даже это не радовало меня. Ведь Хлебушкина теперь не будет обо мне плакать. Я живой. И даже здоровый.
И вдруг я услышал:
— Лёха, Лёха!
Я оглянулся. По больничному двору бежали Витька и Хлебушкина. Лица у них были красные, волосы прилипли ко лбу.
— Ну что, живой? — спросил Витька. — А мы-то перепугались!
— Как хорошо, Леша, что ты живой, — сказала Хлебушкина. — Я ведь так из-за тебя переживала!
И заплакала.

Рассказ читинской писательницы Аллы Озорниной «Сорок два с половиной» был опубликован в журнале «Сибирячок» №№ 3,4-2015.
Начало рассказа можно прочитать по ссылке: «Сорок два с половиной»

Поделиться в соцсетях

Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники